Сергей Кривосудов (corumji) wrote,
Сергей Кривосудов
corumji

Category:

Валька Полушин и гном.

(сказка с моралью для ДШЖ)

Все началось с того, что после пятого урока Спиридонов подошел к Вальке и сказал, как бы невзначай:

– А у меня дома гном.

– В смысле, гном? – удивился Валька. – Игрушечный что ли? Из плюша?

– Сам ты из плюша! Всамделишный гном. Из мяса.

– Гонишь! Всамделишных не бывает.

Спиридонов открыл было рот, чтобы возразить Вальке, но тут раздался звонок, а вместе со звонком в класс вошла биологичка.


– Спиридонов, сядь на место! Или звонок звенел не для тебя? – как обычно, с места в карьер начала она, – Шестой «а»! Открыли тетради, записали число, «Классная работа»...

Валька торопливо щелкнул кнопкой ручки и принялся выводить в тетрадке «9 февраля». Потапов, сидевший впереди, неожиданно повернулся и положил на Валькину парту записку.

– Вот, от Саньки, – сказал он.

– Потапов, не вертись! – с пол–оборота завелась биологичка. – Полушин, что там у тебя, записка?

Валька торопливо сгреб клочок бумаги со стола и спрятал руку под парту.

– Нет, Наталь Сергеевна.

– Ты что же это, Полушин, все выучил, что ли? Ну–ка, давай к доске! Что ты нам можешь поведать о сложноцветных?

А что мог поведать Валька о сложноцветных?

– Ну, сложноцветные, они... – замямлил он, – ...они цветут. Сложно...

– Это мне с тобой сложно, Полушин, – картинно вздохнула биологичка и что–то нарисовала в журнале. – Садись уже.

Валька кулем рухнул за парту, потом вытянул шею и через спину Потапова попытался рассмотреть в журнале, что нарисовала ему Наталья – пару, или все–таки точку. Потом, на всякий случай, показал под партой кулак Спиридонову и, наконец, вспомнил о записке. Осторожно развернув сложенную бумажку, Валька прочитал: «Шумахер гонит! Самый настоящий гном. Сегодня после уроков. С.»

* * *


Всю дорогу от школы до дома Спиридонов хранил загадочное молчание и на все Валькины вопросы отвечал: «Щас приедем, сам все увидишь». И не то, чтобы Валька вот так – раз! и поверил в существование какого–то там гнома в спиридоновской квартире, но уж больно уверенно вел себя Санька. Однако Валька не терял надежды вывести его на чистую воду.

– Я знаю, – говорил он. – Это у тебя хомячок, или черепашка, ты его «Гномом» зовешь. Угадал?

– Нет, – улыбался Спиридонов.

– Значит родственники приехали, сестра твоей мамы, брата твоего двоюродного привезла. Это он гном, так?

– Нет.

– Ну значит...

– Слушай, Полушин, чего ты заладил, так – не так? – возмутился Спиридонов, открывая входную дверь. – Я же тебе говорю – самый настоящий гном.

– Как во «Властелине колец»?

– Как у братьев Гримм. Заходи давай.

Сашка справился, наконец, с неподатливым замком и толкнул дверь вовнутрь. Валька протиснулся мимо него в прихожую и, сбросив сумку с плеча, на ходу попытался скинуть сапоги.

– Тапки надень, пол холодный, – сказал Спиридонов. – И без меня не ходи, а то напугаешь.

– А где он? – почему–то шепотом спросил Валька.

– В моей комнате, где же еще. – сказал Санька, убирая куртку в шкаф. – Все, пойдем.

Следуя за Спиридоновым, Валька вошел в небольшую комнату и посмотрел по сторонам. В комнате стоял стол, на столе стоял аквариум, а в аквариуме сидел... гном. То есть Валька сразу понял, что это гном, хотя ни разу до этого гномов не видел. С другой стороны – а кем еще может быть человечек двадцати сантиметров ростом?

– Гном!.. – восхищенно прошептал Валька и подошел поближе.

На дне аквариума лежал старый мохеровый шарф, на нем, как на ковре, стоял кукольный стол, а к столу был придвинут кубик из детской азбуки с буквами «Ё» и «Щ» – других букв не было видно. На этом–то кубике, словно на стуле и восседал гном, что–то увлеченно записывая на маленьком клочке бумаги и время от времени вытирая пот с лысинки маленьким платочком. Ни Вальку, ни Спиридонова гном не замечал.

Приглядевшись, Валька понял, что это был какой–то неправильный гном. То есть у него не было ни колпачка, ни бороды, ни других обязательных гномьих атрибутов, вроде заступа или сундучка с золотом. Наоборот, он был лыс, небрит и, почему–то, бос. Из одежды на нем был свитер с высоким воротником и штаны, чем–то напоминающие джинсы.

– А почему он в аквариуме? – спросил Валька Спиридонова.

– А где? Тут тепло и лампа есть. А то он постоянно на холод жалуется.

– А рыбки где?

– Сдохли рыбки, в декабре еще. Ты лучше познакомься, – сказал Спиридонов и постучал пальцем по стеклу.

Услышав стук, гном оторвался от своих записей и посмотрел на ребят.

– О, Александр! Ты сегодня рано, – произнес он. Голос его был тонким, что и не удивительно для его размеров, но в тоже время низким и солидным. Это трудно объяснить, но именно так все и было.

Потом гном заметил Вальку и сказал:

– Ба, да ты не один! – тут он встал, пригладил маленькими ладошками волосы и слегка поклонился. – Аркадий, гном.

– Очень приятно, – пролепетал ошарашенный Валька. К мысли, что у Спиридонова в аквариуме живет гном, он уже немного привык, но тот факт, что этот гном может разговаривать, да еще так вежливо, никак не умещался в его голове.

– Полушин Валентин. – еле выдавил он из себя. Потом подумал, и почему–то добавил: – Человек.

Гном весело рассмеялся.

– Вот и познакомились! Александр, у тебя замечательный товарищ.

Валька перевел дух и осторожно спросил:

– Извините, эээ...Аркадий... А Вы в самом деле гном?

– Ну, вроде так, – улыбнулся тот.

– А, это... – в голове у Вальки вертелось огромное количество вопросов, которые он никак не мог сформулировать. – А откуда Вы?..

– Вы хотите спросить, откуда я взялся? Закономерный вопрос. – Аркадий снова уселся на кубики, и достал откуда–то из карманов миниатюрную трубку. – Я из страны сказок.

От неожиданности Валька чуть не поперхнулся.

– Не, это, я...

– А, Вы хотите узнать, как я очутился здесь? – гном раскурил трубку и выпустил сизое колечко дыма. – Об этом Вам лучше спросить Вашего товарища.

И Аркадий выразительно посмотрел на внезапно покрасневшего Спиридонова. Валька тоже вопросительно уставился на одноклассника.

Спиридонов молча глядел куда–то себе под ноги.

– Сань, не томи уже, рассказывай!

Санька смущенно кашлянул и пробормотал:

– Ну, так получилось...Как бы сказать... Короче, я его вызвал.

– Чего?!

– Ну, вызвал...

– Как это?

– Ну ты чего, гномов никогда не вызывал, когда маленький был?

Валька посмотрел на Спиридонова, как на умалишенного.

– Ну ты даешь... Ну, короче, теть Лена позавчера подкинула нам Антошку, братца моего двоюродного.

– Ну?

– Ну а он маленький и капризный. И ни во что играть не хочет. Вот я и вспомнил, как мы летом в лагере гнома вызывали. Ты чего, правда не знаешь, как это делается?

Валька помотал головой.

– Ну ты и валенок. Там все просто. Главное – чтобы было темно. И чтоб хотя бы два человека было. Потом берешь конфету, подвешиваешь ее на веревочке, вроде как приманку, а другую веревочку натягиваешь над полом. Потом говоришь – «Конфета висит, гномик бежит». И тут должен появиться гном. Он видит конфету, бежит к ней, запинается о веревку и падает. И матерится. Поэтому все это называется «вызвать гнома–матершинника».

– Извини, Александр, но я попросил бы тебя не навешивать тут всякие оскорбительные ярлыки, – подал голос гном из аквариума.

– Аркадий, мне что, напомнить, что ты сказал, когда запнулся?

Тут настала очередь гнома густо залиться краской:

– Молодому человеку твоего возраста эти слова должны быть неизвестны.

– Во–во, и я о том же, – ядовито заметил Спиридонов.

– Да ладно вам, – перебил их Валька. – Что дальше–то происходит?

– Что значит – дальше?! – взорвался Санька. – Ничего обычно не происходит, потому, что гномов не бывает! Включают свет, съедают конфету и ложатся спать!

– А он? – Валька невежливо ткнул пальцем в сторону аквариума.

– А он появился! Я сначала подумал, что это мышь, испугался даже. Но тут он запнулся, и как давай ругаться!

– Я, между прочим, ботинки порвал, – начал оправдываться Аркадий. – и вообще, уже извинился.

– Да–да. Ну, Антошка в слезы, а Аркадий – под кровать. Тут как раз теть Лена вернулась, Антошку насилу успокоила и домой забрала. А он, – Спиридонов тоже ткнул пальцем в аквариум, – остался.

Валька ошарашено смотрел на Спиридонова. У него было стойкое ощущение, что его разыгрывают, однако живое подтверждение Санькиных слов сидело в аквариуме и пускало кольца из дыма.

– Тут я должен кое–что объяснить, – сказал гном. – Вообще, феномен так называемого «вызывания» у нас (имею ввиду страну сказок, разумеется), известен давно. Сейчас это случается все реже, а вот лет двадцать назад – чуть ли не каждый день. Как вечер, так в голове детский голос: «Конфета висит, гномик бежит», или другой какой, там много вариантов наговора. Но тут самое главное – добрая воля гнома. Если он не хочет вызываться – никто никуда его не вызовет.

– А Вы захотели? – спросил Валька.

– Да ладно, чего там, – махнул рукой гном, – можно на «ты». Видишь ли, Валентин, дело в том, что я – гном-антрополог.

– Кто?

– Это тот, кто людей изучает, – шепнул Спиридонов.

– Совершенно верно, – кивнул Аркадий. – Послезавтра я должен защищать докторскую диссертацию, а материала по людям катастрофически не хватает. А тут вдруг – вызывают! Чем, думаю, черт не шутит – проведу, так сказать, полевые исследования. Ну и согласился. Так, собственно, я здесь и оказался.

Тут Валька очень серьезно посмотрел на Сашку.

– Знаешь что, Спиридонов? Или ты его отпустишь, или я тебе прямо сейчас в глаз дам! – решительно заявил он.

– Ты чего, Полушин, белены объелся?! Кого отпустишь?!

– Аркадия. Нельзя разумное существо держать в неволе, тем более в аквариуме! Тем более, кандидата антропологических наук! Это... это не гуманно, вот!

– Да кто его держит–то?! Он сам туда попросился, я ж тебе говорил. Мерзнет потому что! А в аквариуме лампа греет! Или ты что, думаешь, я работорговец какой?!

Валька смутился.

– То есть ты... то есть вы...

Аркадий грустно улыбнулся:

– Ну что ты, Валя, я свободный гном и могу уйти в любой момент. Но тут одна закавыка вышла...

– Понимаешь, Валька, у нас с Антошкой дома ни одной конфеты не оказалось. Только плитка шоколада, с орехами, – сказал Спиридонов.

– Ну и что?

– А то, – подхватил Аркадий, – что у меня аллергия на орехи.

– И чего? – непонимающе захлопал глазами Валька.

– Для того, чтобы вернуться обратно, гном должен съесть конфету, с помощью которой его вызвали. А я даже маленький кусочек съесть не могу – мне плохо становится. А без этого не вернуться. – грустно закончил Аркадий.

– А вместо тебя никто не может съесть эту шоколадку? Я вот, например, очень люблю шоколад с орехами, – сказал Валька.

– К сожалению, нет, – грустно сказал Аркадий. – Чтобы вернуться, гном должен съесть вызывательную конфету. Это как закон природы. Вроде закона всемирного тяготения или правила буравчика. Я в этом не силен, все–таки гуманитарий. А вот мой коллега–физик, Фома Фомич, он бы все объяснил.

– И что, совсем–совсем нельзя ничего сделать? – расстроился Валька.

– Ну, есть один вариант. Но я не совсем в нем уверен. – ответил гном.

* * *


Валька, скрючившись в три погибели, сидел под столом в полной темноте и взглядом гипнотизировали конфету, мерно колыхавшуюся на веревочке.

– Наверное, не получится ничего, – вздохнул Спиридонов, сидевший рядом. – Уже час тут сидим.

– Не ной! – шепотом ругнулся Валька. – Или ты хочешь, чтобы Аркадий остался здесь навсегда?

В глубине души, именно этого Санька и хотел больше всего. Все–таки, как ни крути, а гном, живущий у тебя дома – это круто. Но, тем не менее, он прилежно забубнил себе под нос...

– Конфета висит, гном Фома Фомич бежит, конфета висит, гном Фома Фомич бежит, – Аркадий объяснил, что если хочешь вызвать конкретного гнома, то надо обязательно звать его по имени.

«Иначе вызов случайным образом распределяется среди всех гномов. Это тоже такой закон природы» – говорил он. – «Фома, конечно, гном упертый, сразу не откликнется, но если очень постараться...»

Внезапно раздался еле слышный хлопок, и на полу комнаты появился гном в полосатой пижаме. Он был немного выше, чем Аркадий, и заметно шире его в плечах. Осторожно перешагнув через натянутую над полом веревочку (Спиридонов настоял на том, чтобы все детали ритуала были соблюдены), он упер руки в бока и грозно сказал, глядя на спрятавшихся под столом ребят:

– Дети! Если вы думаете, что мне больше нечем ночью заняться, кроме того, как шастать по чужим квартирам в поисках сладкого, то вы глубоко заблуждаетесь! Знаете почему?! Потому, что мне есть, чем заняться! Например, выспаться!

Тут гном добавил еще несколько таких слов, что Валька сразу понял, что этот гном – тоже матершинник.

– Вот погодите, я еще узнаю, откуда вы мое имя знаете! – гном погрозил кулаком Спиридонову и, ловко подпрыгнув, сорвал конфету с веревочки.

– Фома, ты извини, но это я им сказал, – вышел вперед Аркадий.

– Аркаша?! Ты–то откуда здесь? В институте все с ног сбились, третий день тебя нигде найти не могут! Ключи от кафедры у тебя? – затараторил Фома, едва придя в себя от удивления.

– Погоди, Фома! Тут вот какое дело... – и Аркадий выложил все, что произошло за последние три дня.

– Кто ж знал, что у них окажется шоколад с орехами? – развел он руками в конце своего рассказа.

– М–да, дела, – задумчиво сказал Фома Фомич. – И что теперь делать?

– Знаешь Фома, есть у меня одна идейка. Вот скажи мне, что говорит твоя наука о конфетах для возвращения?

– Дай–ка подумать... – Фома почесал в затылке. – В общем случае, в момент перехода возникает пространственный канал между точкой А, расположенной в том месте, откуда тебя вызвали, и точкой Б, находящейся внутри конфеты вызова. Глюкоза в данном случае является связывающим веществом, обеспечивающим стабильность канала связи.

– Стоп–стоп–стоп, Фома, помедленнее! Ты мне лучше вот что скажи: что будет, если я съем эту конфету? – Аркадий ткнул пальцем в конфету, которую держал в руках Фома Фомич.

– По мере усвоения глюкозы стабильность канала нарушится, и тебя выкинет в исходную точку А, которая находится в моей спальне.

– Замечательно! – потер ладони Аркадий. – И еще – у тебя случайно нет аллергии на орехи?

– Нет, – недоуменно пробормотал Фома. Вдруг догадка осенила его лицо: – Ты чего же это, хочешь, чтобы я съел твою шоколадку? Ты что, издеваешься?! Куда мне ее есть?! Во мне весу – восемьсот грамм, а в шоколадке сколько?!

– Сто двадцать пять, – сипло пробормотал Спиридонов.

– Да я же ее неделю есть буду! – закричал Фома.

Аркадий подошел к гному в пижаме, проникновенно заглянул ему в глаза и сказал:

– Фома, послезавтра у меня защита. Я должен, понимаешь, должен быть в институте.

Фома внимательно посмотрел на друга, потом плечи его поникли и он тяжело вздохнул:

– Ладно, где там твоя шоколадка?

* * *


Вечером Валька позвонил домой и сказал, что останется ночевать у Спиридоновых. Мама, конечно, долго ворчала, но тот факт, что завтра воскресенье, и в школу идти не надо, возымел решающее действие, и его отпустили. Весь вечер, все утро и целый день они со Спиридоновым поили Фому горячим чаем, помогая тем самым расправиться с шоколадом. Фома лежал в аквариуме кверху пузом и слабо проклинал Аркадия, Спиридонова, бобы какао и Кортеса. Вальку он не проклинал – на это у него не оставалось сил. Его полосатая пижама была с головы до ног испачкана сладкими потеками.

Наконец, уже поздно вечером, Фома положил последний кусочек шоколада себе в рот и сказал, не переставая жевать:

– Аркаша, мой милый друг. Благодаря тебе, я больше никогда не смогу глядеть на сладкое! – и исчез с негромким хлопком.

Аркадий улыбнулся, повернулся к ребятам и сказал:

– Ну что же, пора прощаться! Александр, спасибо тебе за гостеприимство. Валентин, было очень приятно познакомиться.

Потом он сгреб со стола свои записки, развернул конфету (а это была самая маленькая конфета, которую они смогли найти), проглотил ее в три укуса и сказал:

– Если соскучитесь – вызывайте гнома Аркадия Андреича из НИИ антропологии имени Семи гномов.

И тоже исчез.

Спиридонов минуту смотрел на опустевший аквариум, потом ткнул Вальку кулаком в бок.

– А знаешь, Полушин, какой вывод должны мы сделать из этой истории? – спросил он.

– Какой? – спросил Валька.

– Физику учить надо. Без нее никуда, даже в мире сказок.
Tags: сказки
Subscribe

  • Елка. Практически, сказка.

    Вот такая сказка написалась. Для Сказочного проекта №7 Еще не открыв глаза, он понял, что в комнате что-то не так. Что-то неуловимо изменилось…

  • Самый Добрый Сказочник

    Сказочник сел за стол, обмакнул перо в чернила и написал: "Жил да был..." Тут он задумался. Про Золушку он уже писал, про Карлсона, Малыша и дядю…

  • Золушка

    "Тряпка! Безвольная тряпка!", - обреченно думала Золушка, тупо глядя в одну точку на потолке. - "Возьми себя в руки, нельзя же быть такой…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 66 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Елка. Практически, сказка.

    Вот такая сказка написалась. Для Сказочного проекта №7 Еще не открыв глаза, он понял, что в комнате что-то не так. Что-то неуловимо изменилось…

  • Самый Добрый Сказочник

    Сказочник сел за стол, обмакнул перо в чернила и написал: "Жил да был..." Тут он задумался. Про Золушку он уже писал, про Карлсона, Малыша и дядю…

  • Золушка

    "Тряпка! Безвольная тряпка!", - обреченно думала Золушка, тупо глядя в одну точку на потолке. - "Возьми себя в руки, нельзя же быть такой…